Нижнее помещение

Но дело, конечно, не в этом. Проект был революционным в смысле поиска совершенно новых путей разрешения архитектурной задачи. Это был один из наиболее ранних и в то же время наиболее органичных проектов периода конструктивизма — полностью утилитарный и строго функциональный, он нес в себе при этом огромный динамический и эстетический заряд. Автор создавал небывалый художественный образ, не пользуясь, однако, никакими изобразительными средствами. Известный историк и теоретик искусства Н. Лунин с гордостью писал, что «настоящий проект есть первая революционная художественная работа, которую мы можем и посылаем Европе».
Идеи «динамичной» спиралевидной башенной архитектуры, впервые набросанные Татлиным, можно увидеть потом в ряде осуществленных и неосуществленных проектов в мировом зодчестве, вплоть до здания Музея Гуггенхейма в Нью-Йорке, спроектированного выдающимся американским архитектором Ф. Райтом. Точно так же идея «стеклянных» прозрачных архитектурных объемов получила дальнейшее развитие в ряде проектов Корбюзье, Райта, Гропиуса (пример — здание Гаррисона — Абрамовича для компании «Феникс» в Коннектикуте). Таким образом, ценность проекта Татлина и его товарищей была в том, что он будил мысль и опережал свое время, а не в том, что он предназначался для реального осуществления..
В 1920 году по постановлению СНК, подписанному В. И. Лениным, в Москве были организованы Высшие государственные художественно-технические мастерские (ВХУТЕМАС), в 1926 году переименованные в Высший художественно-технический институт (ВХУТЕИН). Многие из производственников стали профессорами и преподавателями ВХУТЕМАСа — ВХУТЕИНа и получили возможность если не реально участвовать в производстве, то хотя бы готовить на будущее кадры художников-конструкторов или инженеров-художников, как тогда называли дизайнеров.
Основные принципы производственников — конструктивность, функциональность, экономичность материалов и конструкций — реализовались в конкретных заданиях, даваемых ими своим ученикам.