Красота формы и материала

И даже когда вещи украшались, ценными становились не столько они, сколько именно украшения. Знаменитая солонка Бенвенуто Челлини с фигурами Зевса и Амфитриты была ценна для людей XVI века, а также ценна сейчас для нас отнюдь не как солонка и даже не как памятник материальной культуры, а как произведение искусства. Шел процесс разделения общественного труда, и находившиеся прежде в одном цехе каменщики и архитекторы, аптекари и художники теперь стали представителями различных общественных слоев, а то и различных классов. Искусство отделилось от ремесел и начало обосабливаться как «чистое» искусство, то есть как красота сама по себе, красота, не связанная с пользой.
Вместе с тем шло разделение и самого ремесла. Появились первые мануфактуры. Единый прежде процесс выделки изделия начал дробиться на отдельные операции; причем украшение вещей одним из первых выделилось из общего хода их производства. Тем самым узор, орнамент отделился от своей материальной первоосновы; он как бы играл роль последнего штриха, прилагающегося особым специалистом к уже готовому изделию и тем самым удостоверяющего качественность изделия. И надо сказать, что это «приложение» красоты, приложение искусственное, нарочитое, отнюдь не способствовало достижению художественно-технического единства предметов.
Любопытно, что этот процесс затронул и выделку чисто художественных вещей или таких предметов, в которых их духовная, символическая сущность была определяющей, главной. Например, в иконописи существует такой термин, как «доличное письмо», которым обозначается обычно одежда святых и ангелов, а также тот есьма схематизированный пейзаж, который имеется на отдельных иконах. Происходит этот термин не от слова «доля», как это может сначала показаться, а от слова «лик».