Осознание социальных целей промышленного дизайна

В начале XX века, в связи с появлением таких дизайнеров, как П. Беренс, промышленный дизайн начал уже осознаваться как особая специфическая деятельность со своими целями и задачами по отношению не только к отдельному предмету, но и к большим группам предметов допустим, ко всей продукции данной фирмы или ко всему комплексу каких-либо предметов, входящих в окружение человека, например, к мебели. После Великой Октябрьской социалистической революции дизайнеры особенно остро почувствовали, что дело не в предметах, а в тех людях, которые с ними общаются. Александр Родченко давал своим питомцам во ВХУТЕМАСе задания разрабатывать мебель или предметную обстановку для новых объектов, имеющих яркую социальную природу,- для изб-читален, рабочего клуба, красного кооператива и т. д. Уже один из создателей Баухауза венгерский художник Л. Моголи-Надь совершенно отчетливо сказал о том, что хотя дизайнер имеет дело с вещами, цель его «не предмет, а человек».
Итак, произошло осознание социальных целей промышленного дизайна. И в 1920-е годы, и в более позднее время ряд западных дизайнеров тешил себя иллюзиями, что они занимаются «гуманизацией техники», что цель их деятельности — улучшение положения человека в мире, все более насыщаемом техникой. В профессиональном кодексе дизайнеров, принятом Международным Советом Организаций Промышленного Дизайна (ИКСИД) на 5-м конгрессе в Монреале в 1967 году, записано, что «дизайнер считает своим профессиональным долгом улучшение социальных условий и повышение эстетического уровня общества».
Однако в условиях капитализма все это оказывается фикцией. Основная цель американских дизайнеров, как мы это видели выше,- «заставить звонить кассу, выбивающую чеки», то есть поддерживать деловую активность рынка. Следовательно, в конечном счете, западный дизайнер думает не о человеке-покупателе, а о продавце, об интересах фирмы.